Уровни символизации: от телесного события к репрезентированному конфликту

Вторая статья цикла о работе с аффективными диадами в TFP. Первая — «Аффективная диада: Я — Аффект — Другой». Символизация как четвёртая ось структурного диагноза описана в статье «Уровни организации личности».

Почему уровень символизации идёт первым

Прежде чем работать со структурой диад, нужно обозначить уровни символизации, на которых может существовать аффективный опыт. Это не теоретическая преамбула: именно уровень символизации определяет способ терапевтической работы и специфику разворачивающейся диадной динамики. Одна и та же диада — «я брошенный, другой равнодушный, между нами ужас» — на одном уровне будет предъявлена терапевту как сформулированная жалоба, на другом — как внезапный разрыв контакта, на третьем — как боль в животе, о которой клиент даже не догадывается, что она про отношения.

Три уровня, о которых пойдёт речь, соотносятся с тремя уровнями организации личности, но не совпадают с ними буквально. Речь о том, в каком виде аффект доступен субъекту — и, соответственно, в каком виде он доступен терапевту.

Архаический уровень: телесное событие без имени

На самом нижнем, условно шизоидном уровне клиенту крайне сложно понять, с чем он сталкивается. Это начальный уровень символизации, когда есть только какое-то телесное событие, и человек даже не знает, что это такое. Можно назвать это архаическим состоянием, нерепрезентированным опытом: есть телесное переживание — нет символа, который его описывает, и потому контакт с ним затруднён именно в силу отсутствия символической опоры.

Задача терапевта здесь — попробовать дать этому сырому аффективному опыту какой-то ход. Бион описывал такой материал как бета-элементы: сырые сенсорные впечатления, не прошедшие альфа-функцию контейнирования и оттого недоступные мышлению и символизации. Роль терапевта как контейнирующего объекта состоит в том, чтобы принять проецируемые бета-элементы, переработать их через собственную альфа-функцию и вернуть клиенту в символизированной форме, постепенно наращивая его способность к ментализации собственных состояний.

Андре Грин добавляет к этому важную деталь. Несимволизированное переживание — не просто пробел, а активная зона. «Мёртвая мать» в его описании — интроецированный объект, утративший витальность, след ранней депрессии материнского объекта, который остаётся в психике ребёнка как область пустоты и невозможности репрезентации. Эта зона функционирует как аттрактор: она притягивает к себе последующий опыт и организует его по модели первичной потери. Подробнее о работе негатива — в статье «Психическая пустота».

Пограничный уровень: интенсивный аффект и примитивные защиты

Чуть выше уже появляются более интенсивные и более оформленные аффекты: ярость, влечение, зависть. Это уже более репрезентированная, но чрезвычайно интенсивная материя. Защитные механизмы — расщепление, проекция, проективная идентификация — разделяют этот аффективный материал и выбрасывают его части вовне. Это тоже нарушение символической функции, но уже на более высоком уровне.

Мы сталкиваемся с ним, когда речь идёт о пограничной организации: сильные аффекты появляются, но они плохо обработаны, ещё не соединены друг с другом, и поэтому необходимо пользоваться примитивными защитами. Аффект есть, имя у него тоже есть — «ненависть», «ужас», — но он не встроен в целостный образ себя и другого. Он существует как отдельная диада, которая при активации заслоняет собой всё остальное.

Фонаги описывает то же самое на языке ментализации: при пограничной организации способность воспринимать поведение как выражение психических состояний становится неустойчивой. В состоянии аффективного стресса пациент утрачивает рефлексивную функцию и переключается в режим психической эквивалентности, при котором внутреннее переживание воспринимается как прямое отражение внешней реальности. «Мне плохо — значит, ты меня отвергаешь» — не вывод, а восприятие.

Невротический уровень: репрезентированный, но неприемлемый опыт

Ещё выше располагается невротический уровень, на котором опыт уже репрезентирован, но неприемлем для субъекта. Он избегает проявления определённых чувств не потому, что не может их почувствовать, а потому, что они вступают в конфликт с его представлением о себе. Например: мне кажется, что когда я проявляю нежность, я выгляжу слабаком, — поэтому я буду избегать проявления нежности.

Здесь символизация состоялась, но конфликт между репрезентациями создаёт проблему, и для его решения используются более зрелые защиты: вытеснение, изоляция аффекта, рационализация. Есть что интерпретировать — есть след, есть оговорка, есть симптом, который что-то означает. Именно поэтому классическая интерпретация работает на этом уровне и почти не работает на двух предыдущих.

Три модели Грина и переходное пространство

Концепция уровней символизации развивалась несколькими авторами, и полезно держать их рядом. Грин описал три модели психического функционирования: модель невроза — конфликт между репрезентациями; модель пограничности — диффузия между символизированным и несимволизированным; модель психоза — разрушение самой репрезентативной ткани. Задача аналитика в работе с не-невротическими пациентами, по Грину, состоит именно в содействии символизации того, что до этого оставалось за пределами психической репрезентации. Как эта оптика соотносится с кернберговской — в статье «Две оптики: Кернберг и Грин».

Винникотт предложил понятие переходного пространства как области, в которой символизация впервые становится возможной. Переходный объект одновременно принадлежит внутренней и внешней реальности, и именно через этот парадокс ребёнок обретает способность создавать символы. Нарушение переходного пространства ведёт к потере способности к символизации и к формированию ложного Я — адаптивного, но лишённого витальности способа функционирования. Клинически это тот самый «удобный клиент», о котором пойдёт речь в статье об импульсной и защитной диадах.

Что из этого следует для техники

Уровень символизации — это ответ на вопрос, в каком виде аффект дойдёт до терапевта и что с ним можно делать. Сведём три уровня в одну таблицу.

Таблица — ориентир, а не чек-лист. Один и тот же клиент в разные моменты сессии может оказываться на разных уровнях, и переход с одного на другой — сам по себе клиническое событие, которое стоит замечать. Как именно диада разворачивается на пограничном уровне и почему она не корректируется контактом с реальностью — в следующей статье, «Диада и проекция».

Литература

• Bion W. R. Learning from Experience. — Heinemann, 1962.
• Green A. On Private Madness. — Hogarth Press, 1986.
• Green A. The Work of the Negative. — Free Association Books, 1999.
• Winnicott D. W. Playing and Reality. — Tavistock Publications, 1971.
• Fonagy P., Gergely G., Jurist E., Target M. Affect Regulation, Mentalization and the Development of the Self. — Other Press, 2002.
• Fonagy P., Target M. Psychoanalytic Theories: Perspectives from Developmental Psychopathology. — Whurr Publishers, 2003.

Уровни личностной организации, символизация и работа с не-невротическими клиентами подробно разбираются в спецкурсе «Не-невротические состояния».