Идеализированная и параноидная диады: основная драматургия пограничности

Четвёртая статья цикла о работе с аффективными диадами в TFP. Устройство диады — в статье «Аффективная диада: Я — Аффект — Другой»; о том, почему на пограничном уровне переубедить невозможно, — в статье «Диада и проекция».

Две базовые диады

Две базовые диады, из которых вырастает вся внутренняя вселенная, можно обозначить как идеализированную (либидинальную) и параноидную (персекуторную). Идеализированная диада — это пространство, где мне хорошо: любовь, удовлетворение, слияние, чувство, что обо мне заботятся идеально. Параноидная диада — пространство, где мне плохо: враждебность, страх, переживание того, что у меня отберут нечто важное, причинят ущерб, нанесут вред.

При достаточно хорошем развитии эти два пространства постепенно соединяются в одно, и другой оказывается тем, кто иногда даёт, а иногда нет, — но остаётся тем же самым другим. При пограничной организации соединения не происходит. Два пространства существуют раздельно, и человек переходит из одного в другое целиком, как через портал.

Центральная диада: нуждающийся ребёнок и бросающая мать

Основная драматургия пограничности вращается вокруг центральной диады: нуждающийся ребёнок и бросающая его мать. Мне надо — а меня не удовлетворяют. Мне не дают, ко мне не подходят, я остаюсь брошенным.

Получается двойная конструкция. Я нуждаюсь в идеализированной диаде: если мне плохо, я хочу, чтобы на место этого страдания пришло переживание идеальной заботы. Но реально переживаю я параноидную диаду — ту, где мне не дают, где я чувствую себя плохо и откуда я вполне могу сам становиться агрессором: нападать, преследовать, требовать. Клиент приходит с жалобой на партнёра, а живёт внутри ожидания, которое ни один партнёр выполнить не может.

Фантазия об идеальном объекте и невозможность слияния

У погранично организованного клиента сохраняется бессознательная фантазия об идеальных отношениях. Где-то внутри он носит образ партнёра, который воспроизведёт отношения внутри идеализированной диады — будет заботиться идеально. Когда клиент говорит о желании не просто отношений, а какого-то слияния, за этим может стоять именно эта фантазия: мы сливаемся, между нами нет различия, и мне не нужно проявлять агрессию — зачем агрессия в слиянии?

Но когда агрессия всё-таки появляется, она разрушает слияние. Поэтому агрессию необходимо вынести из основных отношений куда-то на сторону — так и работает расщепление. Основные отношения остаются идеализированными и обескровленными, а всё живое, злое и сексуальное уходит в побочные связи, в симптом, в зависимость.

Проблема в том, что если пограничный клиент требует от партнёра идеальной заботы, то любое несовпадение — партнёр говорит, что у него другие планы, — переживается как переключение. Партнёр становится не просто отказывающим, а преследующим: он не только не даёт, но и наносит вред. Он как будто открывает портал в плохое состояние униженности и брошенности. Всё зависит от уровня нарушенности, но по сути любое проявление инаковости со стороны другого может начать трактоваться как его враждебность. «Я знаю, почему ты мне не ответила. Потому что ты меня не любишь. Просто ты не можешь мне сказать нормально, а вот так, через пассивную агрессию. А я всё про тебя понял».

Кернберг описывает идеализацию при пограничной организации как примитивную: в отличие от невротической идеализации, она не предполагает признания реальных качеств объекта, а представляет собой защитную проекцию всемогущества на внешний объект для защиты от параноидных страхов. Идеализированный объект необходим как гарантия безопасности — и именно поэтому любое его несовершенство переживается катастрофически. Партнёр, который не идеален, не просто разочаровывает; он перестаёт защищать от параноидной диады, и она тут же разворачивается.

Множественные отношения и поиск идеального объекта

Когда клиент поддерживает параллельные отношения — основные и побочные, — возникает вопрос: что именно ищется в каждых из них? Идеальный объект не может быть расщеплён между несколькими фигурами: идеальный объект один, на то он и идеальный. Если он расщеплён — значит, он не идеальный. Но мотивы слияния в разных отношениях могут быть различными, и за каждым типом отношений могут стоять разные диады.

Здесь важно очень подробно и кропотливо уточнять: с чем, что, как. Когда клиент говорит «я в слиянии», это не означает ничего конкретного, пока не прояснено, что именно переживается и чего не хватает. Слияние с основным партнёром может быть про безопасность и отсутствие угрозы; слияние в побочной связи — про живость и возбуждение, которые в основных отношениях запрещены. Это две разные диады с разными аффектами, и работа с ними разная.

Кернберг в модели любовных отношений описывает это как невозможность интеграции нежности и эротизма при пограничной организации: возникает расщепление между идеализированными, десексуализированными отношениями и обесцененными, чисто сексуальными связями. Множественные отношения в этой логике — не моральная проблема и не «поиск лучшего», а структурная невозможность собрать в одном объекте то, что внутри разделено.

Работа горя, когда идеального объекта не будет

Терапевтическая работа здесь предполагает исследование того, с какими переживаниями клиент сталкивается, когда идеальный объект оказывается невозможным. Клиент может говорить: «Я не согласен с тем, что идеального объекта не может быть, я его всё-таки поищу в другом месте». И тогда приходится работать с горем — с той работой горя, которую необходимо совершить, когда мы всё-таки понимаем, что идеального объекта не будет.

Может быть, придётся столкнуться с агрессией к партнёру по поводу того, что он не идеальный, — с агрессией, о которой невозможно даже думать. Может быть, нужно выдержать разочарование, столкнуться со злостью. Всё это определяется конкретным содержанием клиентской истории. Но направление одно: от фантазии, которая защищает, к реальности, которая разочаровывает, — и к обнаружению, что разочарование можно пережить, а отношения после него не разрушаются.

Джон Стайнер описал «психические убежища» — патологические организации личности, которые предоставляют субъекту укрытие от невыносимого страдания. Убежище функционирует как защитная конструкция, в которой отношения с объектом стабилизированы ценой утраты живости и развития. Фантазия об идеальном объекте может работать как такое убежище: пока он где-то есть, не нужно сталкиваться с амбивалентностью реальных отношений. Выйти из убежища — значит впустить в отношения агрессию и разочарование и обнаружить, что они не смертельны.

Герберт Розенфельд добавляет к этому различение двух видов нарциссизма: деструктивного, при котором идеализация всемогущего Я защищает от зависимости от объекта («мне никто не нужен»), и либидинального, при котором идеализация объекта защищает от агрессии по отношению к нему («он идеальный, а злюсь я на себя»). Оба варианта — разные способы обращения с одной и той же параноидной диадой: уязвимость к отвержению и фантазия о разрушающем объекте требуют защитной организации, и она принимает разные клинические формы в зависимости от соотношения либидинальных и агрессивных инвестиций.

Какие именно защитные конструкции возникают вокруг центральной диады и как они удерживают зависимое поведение — в следующей статье, «Импульсная и защитная диады». О сепарационной стороне той же драматургии — в статье «Четыре позиции нарушенной сепарации».

Литература

• Kernberg O. Borderline Conditions and Pathological Narcissism. — Jason Aronson, 1975.
• Kernberg O. Love Relations: Normality and Pathology. — Yale University Press, 1995.
• Steiner J. Psychic Retreats: Pathological Organisations in Psychotic, Neurotic and Borderline Patients. — Routledge, 1993.
• Rosenfeld H. Impasse and Interpretation. — Tavistock Publications, 1987.

Диагностика и стратегии работы с зависимыми отношениями подробно разбираются в курсе «Эмоциональная зависимость».