Аффективная диада: Я — Аффект — Другой

Первая статья цикла о работе с аффективными диадами в психотерапии, фокусированной на переносе (TFP). Общая рамка — уровни организации личности — разобрана в статье «Уровни организации личности: невротический, пограничный, психотический».

Вопрос, с которого всё начинается

Один из ключевых вопросов клинической работы с зависимыми паттернами отношений звучит просто: что удерживает человека в отношениях, из которых он не может выйти? Клиент находится в основных отношениях, воспринимает их как безопасные, но при этом ищет побочные связи — и не способен покинуть первичную диаду. При попытке выхода он сталкивается с чем-то, что переживается как самое ужасное, и именно это переживание блокирует всякую возможность сепарации.

Эмоциональная зависимость в такой оптике становится структурно понятной: при попытке выйти я сталкиваюсь с невыносимым аффектом, который не поддаётся символизации и потому не может быть переработан обычными средствами. Всякая злость блокируется, потому что она грозит разрушить отношения. А если отношения разрушатся — субъективно это переживается не как потеря, а как конец, как аннигиляция.

Логика прослеживания этой динамики ведёт к первичным отношениям — к тому, что произошло где-то в ранней истории с матерью и оставило у человека несимволизированное, лишённое репрезентации переживание. С ним он и сталкивается при каждой попытке покинуть структуру нынешних безопасных отношений. Но здесь нужна поправка, которая имеет прямое отношение к позиции Кернберга и его последователей: первичные отношения были — и были. Нас интересует не археология ранних событий как таковая, а то, как след этих отношений привёл к специфическому переживанию страха в настоящем.

Генетические интерпретации в духе «мать плохо относилась, поэтому клиент боится расставания» нужны лишь как интеллектуальная рамка, как ориентир для понимания. Работать терапевт будет не с реконструкцией прошлого, а с переживаниями, возникающими здесь и сейчас, и трансформировать их будет в текущих терапевтических отношениях. След первичных отношений неизбежно проявляется в двух плоскостях: в актуальных отношениях клиента и в отношениях с терапевтом. Терапевт выступает материнской фигурой, и потому вся динамика невозможности покинуть отношения, требования исключительного понимания, фантазии о полной принадлежности другого будут разворачиваться в переносе. Нет цели идти в ранние отношения, потому что они закончились. Но их след остаётся здесь, и он будет проявляться в каждой значимой ситуации привязанности — как в жизни клиента, так и в кабинете.

Кернберг настаивает, что интерпретация в TFP движется от поверхности к глубине: терапевт работает с доминирующей объектной диадой, активированной в данный момент в переносе, а не с предполагаемым генетическим материалом. Чтобы понять, что это значит на практике, нужно разобрать, что такое диада и как она устроена.

Базовый кирпичик психики

Объектные отношения считаются базовой психологической структурой — кирпичиком, из которого состоит психика. Из множества таких кирпичиков выстраиваются все сложные конструкции, которые мы называем идентичностью, характером, способами переживания себя и другого. Объектные отношения можно уподобить молекулам, из которых собирается нечто масштабное и целостное.

Внутреннее объектное отношение — это и есть аффективная диада, самая маленькая единица психической организации. Диада представляет собой результат интернализации какого-то аспекта отношений со значимым другим, прежде всего с материнским объектом. Ключевое слово здесь — аспект: аспекты отношений с одним и тем же объектом могут быть весьма различными, и интернализуется не мать целиком, а конкретный способ быть с ней в конкретном состоянии.

Идея восходит к Эдит Якобсон, которая первой систематически описала, как из недифференцированного психофизиологического состояния младенца постепенно выкристаллизовываются отдельные образы себя и объекта, связанные аффективным переживанием. Кернберг развил её, определив интернализованное объектное отношение как триаду — Я-репрезентация, объект-репрезентация и связывающий их аффект — и сделав именно аффект организующим принципом: он определяет, какая диада активируется в данный момент, и тем самым задаёт переживание себя и другого.

Триада элементов: Я — Аффект — Другой

Структура диады включает три компонента: Я — репрезентация себя в данных отношениях; Другой — репрезентация объекта; Аффект — переживание, связывающее эти две репрезентации.

В начале развития существуют две базовые диады. Первая — либидинальная. Я голодный младенец, мать приходит и кормит, я чувствую себя сытым, довольным, мне хорошо. Мать переживается как добрая, улыбающаяся, отзывчивая, внимательная. Аффект — что-то связанное с любовью, с удовлетворением, с тем, что меня любят и обо мне заботятся. Этот аспект отношений интроецируется как позитивная аффективная диада.

Вторая базовая диада — персекуторная, то есть агрессивная. Мать пришла не вовремя, не так накормила, забыла. Тогда я переживаю себя расстроенным, голодным, описавшимся — мне плохо. Мать переживается как отстранённая, далёкая, незаинтересованная. Аффект связан с переживанием ущерба, и потому диада называется персекуторной: если меня не накормили — мне наносят ущерб.

Из этой примитивной конструкции, подобно делению клеток в учебнике биологии, впоследствии формируется огромное множество диад, и вся психика наполняется разнообразными аффективными представлениями — различными аспектами отношений со значимыми другими. Маргарет Малер описала этот путь как сепарацию-индивидуацию: от симбиоза через практику и воссоединение к константности объекта. Нарушения на фазе воссоединения, когда ребёнок одновременно нуждается в матери и стремится от неё отделиться, приводят к тому, что расщеплённые диады так и остаются расщеплёнными — и это составляет ядро пограничной патологии.

Константность объекта и интеграция полюсов

Ключевой вопрос развития — способность интегрировать оба полюса опыта, позитивный и негативный. Если у человека был достаточно сбалансированный опыт, в котором негативная диада уравновешивалась позитивной, он перестаёт переживать отдельные фрустрации как аффективные катастрофы. Возникает то, что называется константностью объекта: понимание, что другой, конечно, может иногда фрустрировать, но в целом относится ко мне так, что я переживаю себя нужным. Не всегда — но в целом. Аффективные вспышки гасятся внутренним ресурсом позитивного опыта, и мне не нужно на каждое проявление инаковости другого реагировать как на катастрофу.

Если же один полюс хронически подвергался стрессу — ребёнка систематически оставляли, не откликались на его потребности, игнорировали, — этот полюс становится отщеплённым опытом. Отщеплённый опыт не интегрирован, не уравновешен позитивным полюсом и потому воспроизводится с полной аффективной интенсивностью в каждом повторяющемся паттерне. Если бы всё было в порядке и мне не ответили через одиннадцать секунд вместо десяти, я бы подумал: может, человек чем-то занят, не факт, что меня отвергают. А если отщеплённый полюс доминирует — одиннадцатая секунда уже является доказательством цинизма и враждебности.

По Кернбергу, при нормальном развитии происходит постепенная интеграция позитивных и негативных диад в целостные, амбивалентные образы себя и объекта. При пограничной патологии эта интеграция не происходит, и расщеплённые диады сохраняются как отдельные, не связанные друг с другом психические единицы. Именно это и есть один из трёх критериев структурного диагноза — диффузия идентичности, о которой подробно сказано в статье об уровнях организации личности.

Диада как источник страдания: механизм актуализации

Когда человек переживает свою ненужность, у него разворачивается конкретная диада. Он чувствует себя неинтересным, одиноким, беспомощным, бессильным — каким-то нелепым, никому не нужным. Другой переживается как обладающий чем-то важным, но не дающий этого: циничный, злой, бездушный, равнодушный, возможно, специально так обращающийся. Аффект — ненависть, беспомощность, жалость к себе, непреодолимое отвержение. Эта диада и вызывает страдание.

За таким переживанием стоит ранний опыт, в котором ненужность хронически реализовывалась: ребёнка оставляли, родилась сестра, мать была в послеродовой депрессии. Опыт оказался непереработанным и требовал для совладания примитивного механизма расщепления. Человек пытался найти у значимого другого тот аспект, который компенсировал бы болезненную диаду, — пытался обнаружить ответ вроде «родной мой, как же мне тебя не хватало, как ты мне сейчас необходим». Если такой ответ не находился, расщепление продолжало зиять: нечего было положить на эту болезненную диаду, не к кому было обратиться, чтобы переработать опыт.

Когда расщепление сохраняется, а ненужность продолжает подкрепляться, человек начинает разворачивать эту диаду в ответ на любую ситуацию в реальности. Написал сообщение, а ответ пришёл не через десять секунд, а через одиннадцать — и всё понятно: циничное отвержение. Это совершенно не бьётся с объективной реальностью, потому что внимание на реальность уже не обращается. Поведение другого, объективно не угрожающее, вызывает актуализацию отщеплённого полюса. Диада разворачивается — и другой становится циничной, ужасной, холодной фигурой, а я — никому не нужным человеком, которому остаётся только уйти и исчезнуть.

Фэйрберн описал ту же механику иначе: при фрустрации объект расщепляется на возбуждающий — обещающий, но не дающий — и отвергающий, и каждый из этих частичных объектов связывается с соответствующей частью Эго. Отсюда та особая мучительность, с которой пограничный клиент привязан к фигуре, которая его отвергает: он держится не за человека, а за обещание, встроенное в саму структуру диады.

Что это меняет в работе

Диада — не метафора, а рабочая единица наблюдения. Когда клиент говорит «мне плохо в этих отношениях», терапевту есть что уточнять: как ты переживаешь себя в этот момент, каким видишь другого, какое чувство связывает эти два образа. Три вопроса вместо одного — и вместо расплывчатого «плохо» появляется конкретная конфигурация, которую можно узнать в следующий раз, когда она развернётся.

А разворачиваться она будет: в актуальных отношениях, в рассказах о прошлом и, что важнее всего, в самом кабинете. Именно поэтому дальше в цикле речь пойдёт о том, на каком уровне символизации существует аффект, чем диадный подход отличается от простой проекции, как устроена драматургия идеализированной и параноидной диад, как защитная диада удерживает зависимое поведение и что делать, когда диада разворачивается в переносе.

Литература

• Jacobson E. The Self and the Object World. — International Universities Press, 1964.
• Kernberg O. Object Relations Theory and Clinical Psychoanalysis. — Jason Aronson, 1976.
• Kernberg O. Internal World and External Reality. — Jason Aronson, 1980.
• Mahler M., Pine F., Bergman A. The Psychological Birth of the Human Infant. — Basic Books, 1975.
• Fairbairn W. R. D. Psychoanalytic Studies of the Personality. — Routledge, 1952.
• Yeomans F., Clarkin J., Kernberg O. Transference-Focused Psychotherapy for Borderline Personality Disorder: A Clinical Guide. — American Psychiatric Publishing, 2015.

Уровни личностной организации, символизация и работа с не-невротическими клиентами подробно разбираются в спецкурсе «Не-невротические состояния».